Будучи скупым до крайности по отношению к своей супруге, к городским нищим и к своим, также не процветавшим подданным, самый благородный сын Австрии щедро оплачивал собственные прихоти. И на следующее утро нас препроводили в Пратолино, герцогский замок, расположенный в Апеннинах на дороге, по которой мы приехали во Флоренцию.

Это романтического вида поместье стояло особняком в стороне от большой дороги, в тени густых деревьев, и располагало всеми необходимыми атрибутами обители изощренного разврата. Когда мы вошли в дом, великий герцог как раз заканчивал обедать; вместе с ним был домашний священник – его пособник и доверенный в плотских развлечениях.

– Милые дамы, – приветствовал нас властитель Тосканы, – прошу вас пройти сюда, в соседнюю комнату, где нас ждут молодые люди, которые будут нынче подогревать мою похоть.

– Одну минуту, дорогой Леопольд, – заявила я тем высокомерным тоном, который давно стал для меня естественным, – мы с сестрами готовы подчиниться вашим капризам и удовлетворить ваши желания, но если, как это часто бывает с людьми вашего положения, фантазии ваши заходят слишком далеко, предупредите нас сразу, потому что мы выйдем на арены только будучи уверены, что вернемся домой живыми и невредимыми.

– Жертвы уже подготовлены, – ответил великий герцог, – вы же будете только служительницами в этой церемонии и ничем больше, а мы с аббатом будем жрецами.

– Вы слышали слова этого господина? – обратилась я к своим спутницам. – Хотя монархи, как правило, отъявленные бестии, иногда им можно доверять, тем более, что у нас есть чем защитить свою жизнь. – Я, как бы невзначай, приподняла рукав платья, и взгляд Леопольда упал на рукоятку кинжала, с которым я не расставалась с тех самых пор, как оказалась в Италии.

– Что такое? – возмутился он, хватая меня за плечо. – Вы собираетесь поднять руку на суверена?